Глава 5
Приключения в Германии. За кулисами в Мюнхене.
"Я хозяин своей судьбы".
Фредди выглядел на миллион долларов наличными. Он был одет в ярко-красное трико, украшенное
огромными зелеными "глазами", с немыслимым поперечным вырезом от плеча до пояса, обнажавшим волосатую грудь. Он собирался покорить очередную аудиторию и сейчас смотрел на себя в зеркало, проверяя, все ли идеально. Все было в порядке. Однако это не сняло приступ страха, сковавшего тело. "Я могу выйти туда. Я могу выйти туда. Я могу выйти туда", - повторял он про себя, настраиваясь перед выходом. Этот мандраж легко было бы объяснить, если бы его ждала аудитория в несколько сот тысяч человек, но Меркьюри должен был появиться в одной мюнхенской гостиной перед двадцатью детьми, пришедшими на день рождения своего сверстника.
"Это кажется невероятным, но все так и было, - говорит Рейнхолд Макк, очередной продюсер группы. Порой в многолюдной комнате Фредди мог быть очень стеснительным. Я хорошо помню, как он тогда волновался. Когда группа записывала альбом "Hot Space", а у моего старшего сына был день рождения, Фредди вызвался появиться в своем знаменитом костюме, чтобы позабавить детей. Он сдержал свое слово, хотя я тогда не мог и предположить, что это было для него непросто. Когда я вошел в спальню проверить, готов ли он к выходу, Фредди ходил из угла в угол, повторяя: "Я сделаю это". И, конечно, он сделал. От него не требовалось даже петь, он просто прошелся перед детьми и перебросился с ними несколькими фразами. Они были в восторге. Готов поспорить, что это был самый лучший день рождения, который когда-либо устраивали детям".
Это был не единственный приступ скромности у Фредди. Обладая удивительным голосом, одним из лучших на рок-сцене, он иногда стеснялся петь. Подтверждение тому - случай, происшедший в одной из немецких сельских церквушек. Макк вспоминает: "Во время крестин моего младшего сына Джона Фредерика (Джон Дикон и Фредди были крестными отцами мальчика) все в церкви пели. Мой старший сын Джулиан стоял с Фредди и заметил, что он молчит. Джулиан не мог понять, почему такой знаменитый артист, который своим голосом может очаровать многотысячную аудиторию, не поет. Он начал подталкивать Фредди: "Давай, пой! Ты же певец". Но Фредди не пел. Может показаться странным, но тогда люди не могли понять одну вещь - насколько Фредди был скромен". Меркьюри и Макк познакомились в 1979 году) когда "Куин" записывались в Мюнхене в одной из самых легендарных студий - "The Musicland". Именно в этой студии продюсер Джиорджио Мородер записывал свои знаменитые хиты, преобразившие стиль диско.
Меркьюри сразу понравился город, он там прожил два года и нашел много друзей. Как и Нью-Йорк, где у него тоже была квартира, Мюнхен был Меккой гей-культуры. Фредди нравилась здешняя спокойная атмосфера и то, что он может делать все, что хочет, без страха быть осужденным. Обычно он был скрытен и не любил распространяться об этой стороне своей жизни, но не в Мюнхене. Здесь Фредди наконец-то мог быть самим собой. Его привлекали крепкие и здоровые мужики. Он любил бывать в оживленном районе под названием "Бермудский треугольник", в котором находились многочисленные клубы гомосексуалистов. Макк вспоминает: "Думаю, одна из причин его частых посещений Мюнхена была в том, что в нем условия для гей-культуры были более благоприятные и открытые, чем где-либо в мире".
Бары для "голубых" были более интересными и живыми заведениями, чем обычные бары города. Они всегда были шумными, заполненными народом. Их посещали не только гомосексуалисты, но и девушки. Фредди любил бывать в таком разношерстном окружении. "Он никогда не предпочитал исключительно гомосексуальное окружение, - говорит Макк. Его гомосексуальность не бросалась в глаза. Он был очень осторожен, чтобы никого не обидеть". Меркьюри приехал в Мюнхен со множеством друзей из тех, кто был необходим ему, включая личного менеджера Пола Прентера, Питера Фристоуна и Джо Фаннели. Питер и Джо выполняли повседневную работу: следили за гардеробом Фредди, готовили.
Для удовлетворения гомосексуальных пристрастий Меркьюри Мюнхен был идеальным местом, но некоторые его друзья утверждали, что Фредди планировал завязать со своим увлечением и завести семью. В этом не было ничего нереального - Меркьюри прожил семь лет с Мэри Остин, и они хотели пожениться. По словам Макка, мечта Меркьюри о семье имела глубокие корни - во время учебы в интернате он надолго был оторван от родных. Мак вспоминает: "Фредди пару раз говорил мне: "Возможно, я скоро брошу свои "голубые" штучки". Я не думаю, что это было странно. Он понял, что у него гомосексуальные влечения, когда ему было двадцать четыре - двадцать пять. До этого у него не было никаких отклонений. С ним могло произойти все что угодно. Я видел, как он себя вел в обществе женщин. Фредди не был равнодушен к ним. Скорее напротив...
Однажды, лет пять назад, меня подвел мой бухгалтер и мне пришлось платить дополнительные налоги. Я обсуждал проблему с Фредди, жалуясь на это обстоятельство. На что он мне ответил: "Черт возьми, это всего лишь деньги! Зачем сходить с ума? У тебя есть все, о чем только можно мечтать, - прекрасная семья, дети. Есть то, чего у меня никогда не будет".
Бывая в нашем доме, он получил довольно полное представление о том, что за штука семейная жизнь и сколько она могла бы дать ему счастья. Думаю, он очень хотел иметь бы семью. К тому же Фредди был сентиментален. Его отношения с Мэри продолжались до самого конца - возможно, потому, что он чувствовал себя виноватым по отношению к ней. И ко всем, кто был с ним рядом, он относился, как к членам семьи. Ему нравился мой сын Феликс. Однажды я невольно услышал их разговор. Фредди говорил Феликсу: "У меня не было ничего, что окружает тебя. Когда я был мальчиком, то провел много времени вдали от родителей в интернате. Иногда я подолгу не видел их". Он тяжело пережил переезд в Великобританию. Если ты подростком приезжаешь в Лондон из какой-то экзотической страны, естественно, тебе приходится нелегко.
Меркьюри много рассказывал детям о годах, проведенных в Африке и Индии. Он обожал детей. Как только они начинали говорить и ходить, у Фредди сразу же завязывалась с ними дружба".
В Мюнхене Фредди влюбился в Винни - симпатичного немца, владельца ресторана. Кстати, на него был похож и последний приятель Меркьюри - Джим Хаттон. Фредди и Винни встретились в одном из баров для "голубых". Их отношения длились все время, пока Меркьюри жил в этом городе. Макк вспоминает: "Я думаю, что одной из причин, привлекших Фредди, был эпизод во время их первой встречи. Винни не знал, кем был Фредди. Когда Фредди сказал, что у дверей бара их ждет лимузин с шофером, Винни ответил: "А мне как-то до лампочки. Если хочешь быть со мной, то пойдем". Богатство Фредди его нисколько не прельщало, и это нравилось Меркьюри.
У них была довольно бурная любовь, несмотря на неразборчивость в связях со стороны Фредди: мюнхенские бары буквально набиты гомосексуалистами с внешностью водителей грузовиков. Типаж, который особенно привлекал Фредди. Однажды я сказал ему: "Тебе надо найти кого-нибудь в своей весовой категории". Но он не согласился.
Фредди хотел иметь долговременную связь. Он был очень домовитый, я помню, как он помогал Винни убирать в ресторане. Фредди рассказывал, что, когда возвращается домой, испытывает ужасную скуку. Однако это было не совсем так. Его весьма занимали всяческие хлопоты по обустройству дома - в этом Фредди был очень педантичен. Он постоянно проверял, правильно ли развешаны картины, что делается в его саду с цветами. В Мюнхене он очень любил ходить по магазинам и делать покупки для дома. Моя жена и Фредди обычно отправлялись за покупками вместе. Он покупал много картин и фарфора.
Любовь окрыляла Меркьюри. Музыка и стихи давались ему довольно легко, но, когда он был влюблен, писал еще быстрее. Ничего не писал он только во время депрессии. Поэтому-то у "Куин" нет мрачных песен, даже баллады лишены грусти. И хотя многие считают, что слова "The Show Must Go On" полны пессимизма, я с этим не согласен. Для меня песня полна любви к жизни".
Роман с Винни подходил к концу, когда Меркьюри влюбился в Джима Хаттона, бывшего парикмахера. Макк продолжал: "Винни страшно ревновал к Джиму и совершил пару ужасных вещей, расстроивших Меркьюри. Он продал великолепный "Мерседес-560", подаренный ему Фредди, и чудесный рояль". Меркьюри расценил это как предательство. Он покинул Мюнхен и перебрался в свой дом, расположенный в Кенсингтоне. К этому времени его перестройка, продолжавшаяся пять лет, уже подходила к концу. Бывший личный менеджер Меркьюри Пол Прентер, с которым он расстался после девяти лет совместной работы, был неотъемлемой частью жизни в Мюнхене.
"Я хорошо ладил с Полом, но он был сомнительным типом. Он всегда пытался использовать Фредди самыми разными способами - от денег до наркотиков. Он таскал у Фредди кокаин в надежде, что тот не заметит, и Фредди не замечал. Однажды его якобы ограбили на улице на две тысячи долларов. Это было очень подозрительно. Никого, кроме него, больше не грабили, никто не терял денег. Я думаю, что Пол был более неистовым, чем Фредди. Он постоянно старался перещеголять его, заходил слишком далеко и наконец полностью перестал себя контролировать", - говорит Макк.
Макк был в числе приглашенных на шикарные вечеринки, устраиваемые Фредди в день его рождения. Разница в возрасте у них была десять дней.
Вспоминает Макк: "Моя жена участвовала в оформлении интерьера. По замыслу, он должен был быть исполнен в двух цветах: черном и белом. Было очень весело. Все мужчины должны были появиться в самых невероятных нарядах. Зная любовь Фредди к балету, я надел балетный костюм. Во время другой вечеринки, проводившейся в его доме в Кенсингтоне, все должны были прийти в шляпах. У Фредди их было около десятка, и он ломал голову, какую надеть. Одна шляпа была похожа на цилиндр, верх которого откидывался, если потянуть за веревочку, и оттуда выпрыгивал большой пластмассовый пенис. Другая шляпа была сделана в форме огромной корзины с фруктами... Фредди так и не решился надеть какую-либо из них. Он не хотел обидеть никого из их создателей, отдав кому-то предпочтение".
Возвращаясь к эпизоду знакомства с Меркьюри, Макк вспоминает: "Мы встретились случайно. Группа приехала в Мюнхен, а мне по почте пришло приглашение прийти в студию для работы над новым проектом. С кем и для кого - ничего не было сказано. В студии я увидел Фредди, и мы очень обрадовались, что будем работать вместе. Мы сразу же начали. Мы сделали "Crazy Little Thing Called Love", а затем пошло-поехало. Тогда в первый раз Фредди сыграл на ритм-гитаре. Он сказал мне: "Я не умею играть на гитаре, но это не имеет значения". Я думаю, Фредди просто хотел записать песню очень быстро, прежде чем приедет Брайан. Фредди пытался поймать новый звук. Я добавил чуть-чуть рок-н-ролла, и все получилось отлично".
Макк был поражен скоростью, с которой работал Меркьюри. Всего лишь шести часов ему хватило, чтобы написать попурри из рок-н-роллов. Песня стала хитом во многих странах и заняла второе место в британских списках. Говорит Макк: "Фредди мог написать вещь за двадцать минут. Перед тем как он появлялся в студии, у него в голове была лишь одна готовая строка. Но в процессе работы приходили остальные. Это было поразительно. Я исключительно хорошо ладил с Фредди. Мне нравилось работать с гением. У него было удивительное восприятие музыки. Но меня очаровывал не только его музыкальный талант. Он был отличным парнем, очень внимательным. Он искренне интересовался мной, моей семьей и детьми".
Макк привнес в звучание группы новые интонации, прекрасно совместив его с веянием моды. В результате была написана одна из лучших песен диско "Another One Bites the Dust".
"Думаю, что имею право утверждать: без меня песня не получилась бы. Когда никого не было в студии, я наложил на пленку необычные звуки, которые придали песне совсем другие оттенки. Мне кажется, когда "Куин" приехали в Мюнхен, у них не было определенного плана. Все получилось, когда мы пришли в студию". Макк говорит, что, если что-то продолжалось незапланированно долго, Фредди терял интерес: "Он не мог на чем-то фокусировать свое внимание, если это происходило более полутора часов подряд. По "Killer Queen" можно сказать, что Фредди написал ее, не вставая из-за пианино. Конец песни немного скомкан. Думаю, что это была типичная черта Фредди. Ему постоянно требовалось что-то новое и свежее".
В одном из мюнхенских клубов Фредди потянул ахиллесово сухожилие. Ему наложили гипс на целых шесть недель. Макк отрицает, что это произошло в результате потасовки: "Не было никакой драки. Просто кто-то толкнул Фредди, когда он, дурачась, пробовал поднять одного из своих друзей. Он мне позвонил рано утром, и я понял: что-то произошло, так как он никогда не звонил раньше двенадцати, он был совой. Я отвез его в больницу, где ему наложили гипс".
Несмотря на травму, Меркьюри не прекращал работы и не терял чувства юмора. Он так же вел себя и годы спустя во время страшной болезни.
Говорит Макк: "Каждый день я заезжал за ним, нес его на руках в машину и мы ехали в студию. Он был благодарен мне, что я нс предлагал отложить работу. Это могло просто свести его с ума. Фредди привык быть занятым по уши. От скуки он уставал очень быстро. В первый день, когда он сел за пианино, ему было очень неудобно. Фредди не мог касаться педалей и клавишей одновременно. Он попросил меня разрешить ему делать что-то одно".
Меркьюри был замечательным пианистом, утверждает Макк: "Я начал играть на пианино раньше Фредди, но он был в другой лиге. Он мог играть все и очень легко придумывал мелодии. Его музыкальные вкусы были разносторонними. Он любил многое - от Ареты Франклин, которая была его любимой певицей, до диско и классической музыки. Но он не мог высидеть весь концерт, а хотел слушать лишь интересные ему части". Хотя Меркьюри и написал много эмоциональных и волнующих песен, Макк не считает их тексты чересчур откровенными. Он вспоминает: "Я думаю, Фредди избегал выражать свои чувства, не верил в возможность воплощения их в песне. Он также считал, что в песнях нельзя использовать политические лозунги. Фредди скромно отзывался о достоинствах своих песен, но при этом знал, какая из них лучше".
В Мюнхене Меркьюри с помощью Макка записал свой первый сольный альбом "Mr. Bad Guy". "Песни сочинялись очень быстро, хотя и не с обычной скоростью, потому что с нами не было всей группы. Фредди пластинка очень понравилась. Он сказал моей жене, что позволит сделать мне следующий альбом полностью. А сам просто придет и будет петь", - говорит Макк.
Когда Меркьюри собрался покинуть Мюнхен, Макк не слишком удивился: "Реконструкция его шикарного дома в Кенсингтоне была закончена, и Фредди решил, что глупо оставлять его пустым. Но я не думаю, что, когда он покидал Мюнхен, он знал о болезни. Это произошло немного позже. Видимо, в 1986 году. И уж точно - в 1987-м на Ибице. Тогда у него появились пятна на лице. Я спросил его: что это? Но он отшутился. Фредди не нуждался в сочувствии и верил, что сможет бороться, потому что у него было много сил плюс потрясающая воля. Он мог не притронуться к кокаину, приняв его вдоволь накануне, и даже не думать о нем. У него было изумительное самообладание. Я думаю, он чувствовал, что может противостоять болезни, иначе не боролся бы так долго".
Несмотря на ухудшение здоровья, Меркьюри продолжал работать и обдумывать новые проекты. Говорит Макк: "Он хотел создать большую оркестровую композицию. Фредди любил совмещать разные идеи. Его работа с Монсеррат Кабалье была интересной, но я не думаю, что их голоса хорошо сочетались. Она поет в стиле, который не присущ року". Макк не верит утверждениям журналистов, что где-то хранится много неизвестных работ "Куин": "Один-два альбома, не больше. После записи никогда не оставалось много песен, не вошедших в пластинки. А после "Barcelona" у Фредди осталось не много сил. Насколько я знаю, он появлялся в студии только на пару часов раз или два в неделю. Я не работал на "Innuendo". Я уехал в Америку, но говорил с Фредди пару раз, предлагал помощь, на что он отвечал: "Нет, спасибо. Дэвид Ричардс занимается мной. Кроме того, это отнимет у тебя много времени". Но он все время держал меня в курсе работы. Фредди был не очень доволен тем, как идут дела в студии, и теперь я знаю почему. У него не хватало сил. Представь, однажды ты обнаруживаешь, что не можешь ходить или делать простых вещей, к которым привык".
Последний раз Макк говорил с Меркьюри в июле, за четыре месяца до смерти. "Когда я спросил его, как он себя чувствует, Фредди ответил, что неплохо. Я уверен, что он никого не хотел видеть до самого конца, чтобы его помнили здоровым и веселым. Фредди не жалел о прожитом. Он перенес удар исключительно смело".
