Глава 9

Меркьюри и другие звезды. Синтез музыки и танца.

"Талант всегда себя проявит, дорогуша".

Фредди Меркьюри был общителен, ам-бициозен и при этом легко впадал в скуку. Эти качества по-могли ему сойтись и срабо-таться с другими звездами. Он любил компанию известных людей из мира шоу-бизнеса, и многие из них были гостями на его вечеринках. Хотя Фредди и стремился быть пер-вым среди рок-музыкантов, он никогда не видел в соперни-ках угрозу своему первенству, наоборот - они косвенно спо-собствовали его карьере.

Меркьюри обладал огромной работоспособностью, что давало ему возможность выпускать сольные альбомы. Он работал и с другими исполнителями. Наиболее необычным и оригинальным стало сотрудничество с Монсеррат Кабалье, в то время как наиболее интере-сными партнерами в поп-фьюжн стали Дэвид Боуи и Майкл Джексон. "Куин" и Боуи работали в Швейцарии над "Under Pressure", в студии в горах, где записывался альбом "Hot Space".

Это была в основном танцевальная музыка с отлич-ными импровизациями на бас-гитаре, попавшая в британ-ские списки хитов в ноябре 1981-ro. Девять лет спустя другая версия "Under Pressure" возвратилась в хит-парады, когда Ванилла Айс позаимствовал эти импровизации для своего "Ice Ice Baby", проданного в миллионах экземпляров.

Рассказывает Меркыори: "Песня "Under Pressure" по-явилась совсем случайно. Дэвид пришел в студию в Монтрё, где мы работали. Мы начали импровизировать вместе. Пес-ню сочинили очень быстро и, главное, удачно. С Дэвидом очень интересно работать, он чрезвычайно талантлив. Его игра на Бродвее в пьесе "Человек-слон" заставила меня по-новому взглянуть на актерское мастерст-во. Возможно, этим я и займусь в будущем".

Боуи купил дом недалеко от тихого швейцарского го-родка Монтрё, чтобы отдохнуть от бешеной жизненной круговерти и наркотиков, которые чуть не разрушили его карьеру.

"Куин" приехали в Монтрё, и я пошел навестить их в студии. Мы начали играть джем, что и положило основу песни "Under Pressure". Нам понравился мотивчик. Все было закончено через сутки",- вспоминает Боуи. В отличие от Боуи, плоды сотрудничества Меркьюри с Майклом Джексоном никогда не увидели свет, "Это были три песни, но, к сожалению, мы их не закончили. Мы оба были очень заняты, и не получалось быть одновременно в одной стране, чтобы завершить работу", - говорил Мер-кьюри.

Одна из песен, над которой они начинали работать, была записана Джексоном в дуэте с Миком Джаггером. Она называется "State Of Shock". Они работали вместе в течение четырех дней в студии Джексона в Лос-Анджелесе. Это была странная пара: Меркьюри не представлял своей жизни без секса и наркотиков, Джексону были совершенно чужды эти пристрастия. Для поддержания тонуса Фредди нюхал кокаин. Сначала ему приходилось это делать в туалете, чтобы не шокировать Майкла, для которого наркотики, сигареты и алкоголь не существовали. Впервые они встретились после концерта "Куин" в Лос-Анджелесе.

Говорит Меркьюри: "Он часто к нам приходил. Каж-дый из нас интересовался творчеством другого. Мы демон-стрировали друг другу новые работы. В конце концов мы решили: почему бы нам не сделать что-нибудь вместе? Я чуть было не попал на его альбом "Thriller".

Я получал удовольствие, работая с Джексоном, тем более что мы с ним друзья. Одна из песен называлась "State Of Shock". Майкл позвонил мне и предложил ее закончить. К сожалению, я не смог - у меня были обязательства перед "Куин".

Меркьюри сделал массу записей, которые так и не попали к слушателям. Одна из самых необычных была сделана с Уэйном Иглингом, солистом Королевского балета, который был близким другом Меркьюри. Однажды Иглинг убедил певца использовать танец в своем творчестве и стал хореографом видеоклипа "I Want To Break Free".

"Фредди часто приходил на мои выступления в "Ковент-Гарден". А я бывал на его концертах. Мы стали друзья-ми и даже записали вместе одну песню под названием "No I Can't Dance". Для меня петь было тяжелым испытанием- мне казалось, все слышали, как колотится мое сердце. Но работать с Фредди было одно удовольствие. У меня до сих пор сохранилась эта запись",- говорит Иглинг.

По его словам, Меркьюри постоянно выдавал какие-то новые идеи и проекты. "Он хотел снять в дискотеке клип-шутку с участием солистов балета, таких как Нуриев и Фон-тейн". Рок-идол 60-х, один из близких друзей Меркьюри Дэйв Кларк, говорил со мной по телефону из своего офиса в цент-ральном Лондоне.

Впервые Кларк встретился с "Куин" во время их кон-церта в Гайд-парке в сентябре 1976-го. "Я наблюдал за концертом сбоку, со стороны сцены. Мне понравилось выступление Фредди. Затем мы встречались на разных вечерин-ках и концертах. После нашей совместной работы в студии мы стали настоящими друзьями".

Их сотрудничество началось в 1985 году, когда Кларк предложил Меркьюри написать основную тему для мюзикла "The Time". Это был первый опыт Фредди в жанре мюзик-ла; тем не менее его песня вошла в списки популярности следующим летом.

"Я уважал творчество группы и думал, что с Фредди будет тяжело работать, но оказалось совсем наоборот. Он хотел совершенства, но прислушивался к советам. Он мог работать с шести утра до шести вечера. Даже в студии он пел, как будто перед ним многотысячная аудитория. Он выкладывался до конца". Хотя Фредди была по душе работа над музыкой, но он все-таки не был настолько тщеславным, чтобы самому уча-ствовать в представлениях.

"Фредди сказал, что сыграет только в трех из восьми спектаклей. Он обещал приехать на спектакль, чтобы испол-нить пару песен. Он сдержал слово и выступил для фонда Терренса Хиггинса".

У Меркьюри была еще одна черта, вспоминает Кларк, о которой не могла знать публика. В жизни Фредди был противоположностью своего сценического имиджа. Он был очень внимателен к друзьям. Во время работы в студии "Abbey Road" он приносил с собой разные яства и угощал всех. Там были икра, лососина, различные сыры и его любимое шампанское "Кристалл". Его щедрость распространя-лась даже на незнакомых людей.

Когда он слышал по телевизору о чьих-либо финансовых трудностях, он анонимно, через одну из своих компа-ний, посылал чек. Я помню, как он послал чек паре, чей дом конфисковали за неуплату долгов, когда они были на работе. Увидев что-то в новостях или услышав о чьих-то бедах - немедленно тянулся за своей чековой книжкой. Он был искренне щедр. Есть старая история о клоуне, который всех веселит, когда он на сцене, но его жизнь исполнена печали. Имидж часто бывает обманчивым".

Кларк был гостем на нескольких вечеринках, организо-ванных Меркьюри, включая его день рождения на Ибице в 1987 году. Кларк познакомил Фредди с сэром Лоуренсом Оливье: "Я работал с Оливье над "The Time" и однажды пригласил его на обед. Мы слушали один из альбомов Фредди, когда Оливье сказал: "Вот актер как раз для тебя". Я передал эти слова Фредди, и он не мог поверить, что это сказал о нем один из самых великих актеров. Фредди был несказанно рад. Впоследствии я позвонил Ларри и спросил, не хочет ли он встретиться с Фредди у меня. Ларри и леди Оливье очень быстро подружились с Фредди. Они обладали отменным чувством юмора и беспрестанно всех веселили.

Фредди очень любил оперу, и он был первым, кто отважился заниматься ее популяризацией. Да и пение в ду-эте с такой примой, как Монсеррат Кабалье, тоже требовало немалого мужества.

Все, что он делал, было выверено и продумано до-сконально. Я помню, как он работал над клипом "I'm Going Slightly Mad", уделяя исключительное внимание режиссуре освещения. Когда смотришь его видео, удивляешься умению выражать слова визуальными образами. Он знал, чего хочет, вплоть до каждого звука и оттенка. Он сам делал почти все сценарии и осуществлял постановку".

Поклонники Меркьюри потеряли своего кумира - Кларк потерял друга: "Он был как редкая картина, повто-рить которую невозможно. Я был один с Фредди, когда он умер - очень мирно и совсем неожиданно. Для нас это был шок. Я думал, Фредди сможет дожить до Рож-дества.

Каждый, кто умирает своей смертью, хочет, чтобы вок-руг были близкие люди. Если бы мы знали, что Фредди отпущено всего несколько часов, его родители были бы с ним".

Кларк говорит, что Меркьюри сохранял присутствие духа до самого конца: "Он был мужественным и не хотел быть никому обузой. Фредди был независим и боролся с бо-лезнью, не оставляя надежду, постоянно молился и верил, что все будет хорошо. Он даже продолжал работать".

Кларк опровергает утверждения о том, что Меркьюри объявил о своей болезни, потому что знал, что скоро умрет:

"Фредди сделал заявление, чтобы пресечь слухи. Он не подозревал, что умрет так скоро. Это было очень смелое заявление, но он решился, потому что чувствовал необходимость такого шага. Он все делал самостоятельно и сам написал это заявление. Фредди обратил внимание на опасность СПИДа задолго до того, как узнал, что он болен. Он принял участие в благотворительном концерте в пользу фон да Терренса Хиггинса в апреле 1988 года.

Никто не может указывать человеку, как себя вести, особенно в такое время. Фредди приходилось думать не только о себе, а обо всех, кто его окружал. И это помогло многим. Нашлись и такие, кто утверждал, будто всегда были рядом с ним. На самом деле они не общались с Фредди несколько лет".

Кларк также опроверг слухи, согласно которым дом Меркьюри был превращен в госпиталь. Он сказал, что никогда не видел в доме ни медсестер, ни специального оборудования.

Даже на людей, встречи с которыми были мимолетны, Фредди мог произвести глубокое впечатление. Одним из них был Питер Спрингфеллоу, владелец нескольких известных ночных заведений в Америке и Британии. Спрингфеллоу за свои пятьдесят два года повидал многих людей шоу-бизнеса. Он вспоминает эпизод появления Меркьюри в его лондонском клубе "Хипподром": "В один из вечеров по клубу пронесся слух о возможном приезде Меркьюри. Было такое впечатление, что должны прийти король и королева Непала или по крайней мере какой-то известный политик. Все толь-ко об этом и говорили, прекратили танцевать и начали глазеть на балкон, где Меркьюри должен был материализоваться. Наконец он появился весь в белом шелке. Раздались бешеные аплодисменты.

Все знали, что это настоящая звезда. Он вел себя, как звезда, и излучал сияние. Он вошел в клуб, как он обычно выходил на сцену. Только фанфар не хватало. Это был настоящий театр".

Спрингфеллоу и Меркьюри познакомились в 1972 году. Имя молодого певца тогда еще было мало известно, но было что-то, что запало в память Спрингфеллоу с их первой встречи. Это - тщеславие Меркьюри. "Он был очень слав-ным малым с длинными вьющимися волосами и очень забавным. Мы встретились в моем клубе "Синдирелла Рокфел-лере", и я предложил сфотографировать его "Поляроидом". Фредди начал позировать, и я сделал несколько кадров. Ни один ему не понравился, и он просил меня снимать еще и еще. Помню, я истратил две пленки, прежде чем он согласился оставить одно фото для клуба. С ним было очень легко общаться, но Фредди постоянно контролировал свой имидж".

Обычно после изысканного обеда в одном из самых шикарных лондонских ресторанов "Понтевеччио", располо-женном в двух шагах от дома Меркьюри, вся компания направлялась к нему. Дома часами, до позднего вечера, шло обсуждение музыкальных новинок, велись споры о том, кто лучше. Но Меркьюри и его друзья никогда не касались в этих разговорах соперников по жанру вроде Мика Джаггера, Дэвида Боуи или Элтона Джона, а также более молодых претендентов на рок-корону. Разговоры велись вокруг оперы и балета-двух главных пристрастий Меркьюри. На много-численных стеллажах в доме располагались видеокассеты и пластинки с записями балетных и оперных постановок.

Частый гость на этих вечерах танцовщик Уэйн Слип рассказывал мне: "Фредди был без ума от оперы и балета. Он здорово в них разбирался и мог говорить на эту тему часами. Обычно он демонстрировал какие-то из своих мно-гочисленных записей, и мы долго спорили, кто лучший оперный певец и кто может взять ноту выше. Фредди очень любил сопрано и сам обладал великолепным голосом. В ба-лете ему более других нравился Брайони Бринд, а из спек-таклей- "Месяц в деревне", а также "Лебединое озеро" и "Ромео и Джульетта".

Его смерть стала для нас трагедией. Он был прекрас-ным и очень талантливым человеком. Мне особенно обидно, что он раскрыл свой талант не до конца. Меркьюри был единственным рок-исполнителем, спевшим в дуэте с вели-чайшей оперной звездой. И это было лишь началом; он говорил мне, что собирается идти дальше.

Фредди также использовал в своих работах элементы балета. Я думаю, что он непременно написал бы что-то для оперы или Королевского балета".

Меркьюри и Монсеррат Кабалье сотрудничали при записи альбома "Барселона" (пластинка заняла 25-е место в британских списках популярности в октябре 1988-го). Одноименный сингл вошел в десятку хитов годом раньше. Песня была специально написана для Олимпиады 1992 года.

Впервые Меркьюри увидел Кабалье на концерте в 1983 году. О своем восхищении ее талантом он говорил в программе испанского телевидения. После этой программы Монсеррат предложила встретиться. Вспоминает Меркьюри: "Она спросила, не хочу ли я сделать что-нибудь вместе с ней. Я был ошеломлен. Хотя я и люблю оперу, мне никогда не приходило в голову ее петь. После встречи с Монсеррат я узнал о музыке очень много нового. Я ее очень уважаю.

После нескольких встреч мы нашли, что у нас схожее чувство юмора. Я всегда думал, что великие оперные певцы очень недоступны, серьезны и высокомерны. Но это было лишь иллюзией. Она была великолепна: после того как я признался, что мне нравится ее пение, она сказала, что любит мою музыку и в ее коллекции пластинок есть записи "Куин". Монсеррат даже думала, что я предложу ей спеть какой-нибудь рок-н-ролл, и призналась, что ей это было бы интересно".

Идея совместной записи с каждым днем становилась все более реальной: "Изначально мы думали только об одной песне, но постепенно материала становилось больше, и мы работали уже над альбомом. Поначалу мне было трудно писать музыку для наших голосов. Может показаться смеш-ным, когда представишь нас вместе, но факт остается фак-том - в музыке у нас много общего, несмотря на массу других различий. Это доказывает сама музыка".

Необычный дуэт впервые предстал перед шестью ты-сячами зрителей в экзотическом ночном клубе "Ку" на Ибице в мае 1987 года. Концерт был призван содействовать избранию Барселоны местом проведения Олимпийских игр 1992 года. Дуэт Кабалье и Меркьюри в сопровождении оркестра из восемнадцати музыкантов был гвоздем про-граммы. После концерта Меркьюри вспоминал: "Пение вместе с Монсеррат было незабываемым событием. Перед выходом на сцену я не мог поверить, что это действительно со мной происходит. Я знал, что рисковал, решившись на это, но, когда все закончилось успешно, у меня появилось желание сделать нечто подобное".

В октябре 1988-го Меркьюри и Кабалье выступили на стадионе Авингуида Де Мария Кристина в концерте, также посвященном Олимпиаде-92. Я был одним из журналистов, доставленных самолетом из Лондона на это шоу. Это было последнее публичное выступление Фредди Меркьюри.

Концерт, в котором также принимали участие Дайэн Уорвик, "Еарс, уинд энд файер", "Шпандау баллет", транслировался на весь мир. Среди более чем ста пятидесяти тысяч зрителей на концерте присутствовало много важных особ, включая короля Хуана Карлоса, королеву Софию и принцессу Кристину. Позже члены королевской семьи встретились с Меркьюри.

Те, кто пришел насладиться "живым" вокалом Меркью-ри, были разочарованы. Меркьюри пришлось петь под фонограмму, так как у него возникли проблемы с голосом. Именно тогда поднялась новая волна слухов. Ему также пришлось отказаться от приема в городском Палаччо де Пердраблес.

Тем не менее концерт дал большие сборы, которые пошли в фонд Красного Креста на помощь детям, прожива-ющим в зонах военных действий. После концерта опечален-ный Меркьюри извинялся: "Царила удивительная атмосфера. К сожалению, что-то случилось с голосом перед самым моим выступлением. Я не мог рискнуть петь живьем". Позже он также добавил: "Я не хотел петь живьем, потому что у нас было недостаточно времени для репетиций. А эти песни очень сложные". О своей встрече с королем Карлосом и его семьей он сказал: "Они были очень милы, особенно король. В его присутствии я чувствовал себя очень легко. По словам короля, он рад, что я написал песню для Олимпиады. Он думает, что она обязательно станет хитом".

Вспоминая время, проведенное с Меркьюри, Кабалье так отзывалась о его таланте, доброте и щедрости: "Он всегда говорил, что у меня голос, как кристалл, и присылал мне ящики дорогого шампанского "Кристалл". Он, должно быть, истратил на него целое состояние. В ответ я послала один из моих расшитых золотом костюмов. Фредди выставил его в своем доме. Он был очень добр ко мне, и мы крепко подружились. Нас объединила любовь к музыке. Фредди любил разную музыку, но особенно - оперу. Я думаю, он хотел привить любовь к опере многим молодым людям, его поклонникам. У нас были очень интересные импровиза-ции - он играл на пианино, а я пела. Я хотела, чтобы он попробовал петь оперные партии, ведь у него был велико-лепный голос. Пару раз мне удалось его уговорить. Во время последних записей в студии он выглядел утомленным. Я ду-мала, что это обычная усталость. Работа в студии нелегка.

Во время одного из последних телефонных разговоров он сказал, что не сможет навестить меня в Барселоне. Его голос, как всегда, был веселым. Я не знала, что он так болен".

Меркьюри верил, что балет, как и опера, может найти интересные точки соприкосновения с роком и открыть новые горизонты для творчества.

Познакомившись со многими танцорами Королевского балета и с бывшим руководителем труппы сэром Джозефом Локвудом, Меркьюри даже участвовал с ними в благотвори-тельных концертах.

"Я репетировал с ними различные движения, - вспоми-нал он, - стоял у станка и делал растяжки. Я собирался сделать за несколько дней то, на что у них ушли годы. Это было самоубийство. У меня все болело".

На сцене во время исполнения "Богемской рапсодии" Меркьюри исполнял прыжки и пируэты: "Я сделал один экстравагантный прыжок и упал в руки танцоров. Они понесли меня вдоль сцены, а я продолжал петь. Это было очень зрелищно, и публика неистовствовала. Это, конечно, был не Барышников, но получилось совсем неплохо для стареющего новичка".